Валерий Геннадьевич Волков — имя, которое вписано в историю пензенского спорта золотыми буквами. В первые в истории развития всех видов единоборств в Пензенской области спортсмен завоевал золото на чемпионате России по САМБО среди взрослых в 1997 году. Его золото на чемпионате мира стало не просто личным триумфом, а историческим прорывом для всего пензенского региона. В эпоху, когда спорт был не столько индустрией развлечений, сколько школой выживания, он доказал: чтобы взойти на пьедестал, недостаточно просто тренироваться — нужно уметь побеждать обстоятельства.
В интервью «Пензаграду» Валерий Геннадьевич решился на честный разговор о "изнанке" большого спорта. Он рассказал то, что осталось за кадром: о суровой "зареченской" закалке, негласных правилах судейского мира и невидимых барьерах, с которыми сталкивается каждый атлет. Он признался в невысоких гонорарах для тренеров, как современный мегаполис стал для спортсмена главным испытанием, и почему в России до сих пор живо убеждение, что самбо — это территория исключительно мужского характера.
— Валерий Геннадьевич, как вы пришли в самбо? Что определило ваш выбор в начале пути?
Знаете, в начале 80-х выбор был продиктован самой атмосферой времени. Страна жила ожиданием московской Олимпиады, и спорт был буквально повсюду. В 1980–81 годах я, как и многие мальчишки из моего двора, пришел в группу дзюдо. Тогда это была школа дзюдо, которая позже переросла в знаменитую «Русь» и полностью переквалифицировалась на самбо.
На мой выбор тогда повлияло окружение. У нас был удивительно «сильный» двор — ребята, на которых хотелось равняться. Там тренировались будущие профессионалы, люди, которые сегодня занимают серьезные посты. Например, мои соседи по дому и подъезду - братья Юрий и Александр Шиловы, ставшие известными юристами в Самарской области. Да и соседи - братья Гладковы – Александр и Вячеслав (последний - бывший известный мэр Заречного и губернатор Белгородской области), тоже были в числе тех, кто занимался дзюдо и позже самбо. Именно эти старшие товарищи по двору и повлияли значительно на выбор моего пути. В Пензе – 19 тогда был бум рождаемости.
Понимаете, когда вокруг тебя такие дисциплинированные не по возрасту, целеустремленные люди, ты невольно тянешься за ними. А тут еще и Олимпиада в Москве прошла с таким невероятным фурором — этот турнир по дзюдо стал мощнейшим импульсом. После него в Заречном буквально случился «бум»: сотни детей, и я в том числе, загорелись желанием выйти на татами. Это было время, когда спорт казался не просто увлечением, а естественной частью жизни каждого мальчишки. Мы просто хотели быть сильными, умеющими дать отпор многочисленным наглецам и хамам, быть как старшие, и это желание в итоге привело нас к большим результатам.
— Путь к титулу чемпиона мира был долгим. Что оказалось самым сложным в этой борьбе за золото?
— Трудностей было много: высокая конкуренция в среднем весе, масса конкурентов (в СССР жило 300 млн. чел), социальная ситуация – я рано остался без родителей. Трудность заключалась и в том, что я представлял Пензенскую область. В спортивном мире это серьезный вызов: у нас нет того административного ресурса или судейской поддержки, которые есть у школ крупных регионов. Пензенский тренер был всегда мастером «варки каши из топора», человек, который добивается результата вопреки ограниченному финансированию и чванливости всякого рода администраций и ведомств.
Чтобы попасть на чемпионат мира, нужно было пройти через сито отбора в сборную страны. Я несколько раз становился призером чемпионатов и Кубков России среди мужчин, сталкиваясь с предвзятым судейством. Но когда я всё же вышел на мировой ковер, началось самое интересное. Тот чемпионат стал легендарным: сборная России тогда уступила в медальном зачете команде Грузии, и только мне и петербуржцу Абдуллаеву удалось взять золото. Конкуренция была бешеная: японцы, монголы, узбеки, таджики — представители стран с мощнейшими традициями мужского воспитания.
— Многие боятся выходить против таких именитых соперников. Как вы справлялись с предстартовым волнением?
— На чемпионат мира не попадают случайные люди, там каждый — профессионал. Если ты чувствуешь панику, значит, ты просто не готов. Правильнее говорить об излишнем психологическом давлении.
Когда ты подготовлен, твой адреналин становится контролируемым. Ты управляешь норадреналином, и тогда никакого мандража нет. Это не врожденный дар, а результат многолетних тренировок — не только физических, но и психологических.
— Какие соревнования в карьере стали для вас самыми памятными?
— Конечно, первые. Первенство Заречного по дзюдо, вес до 28 кг. Помню, как мама подарила мне венгерскую дзюдогу — тогда это была большая ценность. Я выиграл те соревнования, и именно тогда пришло осознание: я могу побеждать.
А вообще, в России очень высокий уровень конкуренции. Выиграть чемпионат страны по любому виду борьбы — самбо, вольной или греко-римской — это значит автоматически стать претендентом на медали чемпионата Европы или мира. В России слабым не выжить: здесь либо ты растешь, либо уходишь. Это страна героев, и в моем весе — среднем, самом многочисленном — никогда не было слабых соперников. Только волевые, координированные и сильные духом люди. Это была школа, которая закалила меня на всю жизнь.
— Валерий Геннадьевич, у каждого мастера есть свои секреты. Какой ваш «коронный» прием?
— Обычно у борца их два-три, не больше. Моим главным оружием с детства был бросок через бедро в правую сторону. Также я очень любил подхват под одну ногу. Что касается борьбы лежа, то здесь я чувствовал себя уверенно в любом приеме, но чаще всего выходил на болевой «канарейку» или классический рычаг локтя. Пензенская школа самбо вообще славится своей техникой в партере — мы всегда делали упор на то, что самбо — это не просто вид спорта, а глубокая система воспитания.
— Кстати, о воспитании. Как, на ваш взгляд, вырастить чемпиона?
— Самбо — наш традиционный вид спорта, чемпионаты страны по нему проводятся с 1939 года. У нас богатейшая методическая база: труды академиков и профессоров, таких как Туманян, Чумаков, Левицкий, Табаков. Мои тренеры учились по этим программам, выстраивая многолетние циклы подготовки.
Важно понимать: чтобы поставить ребенку один качественный бросок в стойке, нужно минимум пять лет. Это физиология. Мышцы должны окрепнуть и «прирасти» к кости в нужном месте. Это долгий процесс, требующий терпения и от тренера, и от ученика.
— Ваши дети пошли по вашим стопам?
— У меня три сына, все они занимались борьбой. Но так сложилось, что они выбрали дзюдо. Внутри самбо в свое время было много конфликтов в педагогической среде, и я решил отдать их к своим же ученикам, в дзюдо.
Вообще, стать профессиональным спортсменом — это призвание, тяжелейшая судьба. В единоборствах, в отличие от того же хоккея или футбола, нет огромных гонораров. Это путь, где наградой становятся уважение и внутреннее удовлетворение от проделанной работы. Если бы в 90-е годы страна не переживала такие потрясения, возможно, я бы смотрел на это иначе, но реальность была суровой.
— Вы упомянули конфликты в педагогической среде. Что именно происходит «за кулисами» борьбы?
— В любой сфере, где много амбициозных людей, возникают трения. К сожалению, борьба — не исключение. Это и нездоровая конкуренция, и личные обиды, которые копятся годами. Тренерская среда бывает очень ранимой: ученик ушел к другому наставнику — и всё, это воспринимается как личное предательство.
К сожалению, в спорте до сих пор встречается предвзятое судейство. Бывает, что спортсменов «казнят» на соревнованиях или, наоборот, откровенно лоббируют. Даже сейчас, несмотря на наличие видеофиксации, такие случаи не редкость. Например, недавно судью высокой категории дисквалифицировали на полгода за лоббирование личных интересов на чемпионате России. Проблема «своих» и «чужих» в судействе, к сожалению, остается актуальной, и это то, с чем приходится бороться не только на ковре, но и в кабинетах.
О «городском» и «сельском» факторе в спорте
— Валерий Геннадьевич, вы много лет работаете с молодежью. Замечаете ли вы разницу в потенциале ребят из мегаполисов и глубинки?
— Это вопрос не столько спорта, сколько биологии и среды. Посмотрите на статистику: сегодня на пьедесталах всё чаще оказываются дети из сельской местности. И дело здесь не в каких-то секретных методиках, а в элементарной базе. Городская среда, к сожалению, истощает. Первое поколение, переехавшее из села в город, еще сохраняет запас прочности. Но уже третье-четвертое поколение — это дети с букетом хронических заболеваний: астмы, аллергии, проблем с сердечно-сосудистой системой.
В селе ребенок живет в другой экологии, питается натуральными продуктами, ведет более подвижный образ жизни. Это дает колоссальную фору. В Пензе или Заречном мы видим совсем другую картину: дети физически слабее. Да, бывают исключения, когда за счет массовости рождения в определенные годы мы получаем сильных атлетов, способных конкурировать даже с представителями кавказских республик, где физическая подготовка заложена самой средой обитания. Но в целом, спортивный отбор сегодня — это борьба не только талантов, но и борьба с последствиями городской жизни.
О женском самбо и границах спорта
— Сейчас в самбо приходит всё больше девушек. Как вы, как человек старой закалки, относитесь к такой тенденции?
— Скажу прямо: я не сторонник женской борьбы. И дело здесь не в предрассудках, а в физиологии. Женский организм — это тонкая система, у которой свои циклы созревания и старения. Когда мы пытаемся уравнять девочку с мальчиком за одной партой, а потом на борцовском ковре, мы идем против природы.
Посмотрите на мировую арену: в дзюдо и самбо доминируют либо японки, либо европейки. В мусульманских странах, где сильны традиции, женщины в борьбу не идут. Русские женщины — они другие, они по своей натуре самые добрые, самые женственные. И когда эта женственность сталкивается с жесткостью борьбы, происходит внутренний конфликт. Я считаю, что спорт должен помогать человеку раскрываться, а не ломать его естественную природу.
О мифологемах и будущем общества
— Вы упомянули, что современная девушка часто становится «заложницей мифологем». Что вы имеете в виду?
— Мы живем в эпоху, когда идеи равноправия, заложенные еще в прошлом веке, трансформировались в некое засилье феминизма. Девушке внушают, что её главная цель — карьера или спортивный успех, а не семья. Но если мы уберем из жизни женщины её главную миссию — быть матерью, хранительницей очага, воспитателем детей — мы получим демографическую яму.
Я не призываю закрыть женщину на кухне, это утрирование. Я говорю о приоритетах. Если женщина не будет заниматься бытом, мужем и детьми, не будет преемственности поколений. Мы уже видим результат: рождаемость падает, ценности смещаются. Спорт — это прекрасно, но он не должен подменять собой жизнь. Настоящая победа — это не только медаль на шее, но и здоровая, крепкая семья, которую ты смог построить. Это фундамент, без которого всё остальное теряет смысл.
О двойной нагрузке и «профессорском» парадоксе
— Валерий Геннадьевич, вы успешно совмещаете научную деятельность и тренерскую работу. Как вам удается балансировать между этими двумя мирами, учитывая, что оба требуют полной самоотдачи?
— С каждым годом всё сложнее. Сегодня и ученый, и тренер, и врач, и учитель вынуждены работать на износ, хватаясь за несколько ставок, чтобы просто обеспечить достойный уровень жизни. Я работаю и в бюджетном секторе, и внебюджетном, но силы не бесконечны. Приходится отказываться от предложений, хотя тарифы за тренировки в Пензе, мягко говоря, не всегда соответствуют квалификации специалиста.
Настоящий тренер должен быть с группой начальной подготовки, должен выезжать на соревнования. У российского профессора нагрузка — тысяча часов в год, в то время как в мировой практике этот порог не превышает пятисот.
Наука в эпоху искусственного интеллекта
— Вы упомянули науку. Как современные технологии меняют спортивную педагогику?
Наука не стоит на месте. Кафедра теории и методики компьютерного спорта, шахмат и цифровых технологий была основана в 2018 году в ГЦОЛИФК г. Москва. Сейчас мы активно внедряем методы кибернетики и искусственного интеллекта. Раньше обработка статистики занимала недели, а сегодня ты вносишь данные экспериментальной группы в программу, и она мгновенно выдает корреляцию по критерию Стьюдента. Появились наукометрические системы — РИНЦ, Scopus, которые служат своего рода лакмусовой бумажкой для качества учёного. Разрабатываем со студентами концепцию «самбо 4.0». Например, внедрение нейросетевой платформы биомеханического анализа решает насущную проблему массового спорта - высокий уровень травматизма. Способность прогнозировать риск повреждений с точностью до конкретных мышц и суставов, а также давать персонализированные рекомендации по коррекции техники - это прямой вклад в сохранение здоровья спортсменов, особенно в детско-юношеском спорте. При этом доступность через обычный смартфон делает технологию реально работающей не только для сборных команд, но и для региональных школ, что критически важно для повышения общего уровня подготовки.
Но давайте будем честны: чтобы ученый мог полностью сосредоточиться на студентах и исследованиях, он должен получать достойную оплату. В Советском Союзе статус профессора был обеспечен материально, это позволяло работать с полной отдачей. А ведь профессор напрямую зависит от учителя: если в школу придет «необучаемый» студент, я не смогу сделать из него специалиста. Начнем платить учителю — страна воспрянет. Это база.
Самбо и будущее российского спорта
— Как вы оцениваете развитие самбо в пензенских вузах? Что изменилось за последние годы?
— Зачастую в вузах часто побеждает не патриотический вектор, а стремление соответствовать западным лекалам. В 2022 году, когда началась СВО, я открыто выступил в поддержку страны, но многие в академической среде предпочли отмолчаться или вовсе заняли позицию «хочу в Европу».
Проблема в том, что наше спортивное движение десятилетиями было «западноцентричным». Мы гнались за олимпийскими медалями, за кроссовками и выездами за границу, забывая о воспитании защитников Отечества. Посмотрите на хоккей: это прекрасный вид спорта, но он стал продуктом, ориентированным на экспорт игроков в НХЛ.
Самбо — наш, исконный вид спорта. Мы можем сделать из него невероятно зрелищный телевизионный продукт, который будет собирать стадионы. Нужно вкладываться в режиссуру, в подачу, в картинку. Всё в наших руках, если нам, наконец, перестанут мешать и дадут возможность работать на благо своей страны, а не на «швейцарские клубы».
О «Выборе сильных» и реальном положении дел
— Валерий Геннадьевич, сегодня много говорят о проектах «Самбо в школу» и «Выбор сильных». Насколько эти инициативы эффективны в плане популяризации?
— Знаете, это была первая искренняя попытка государства развернуть вектор внимания на наш, родной вид спорта, противопоставить его засилью зарубежных дисциплин. Пиар-составляющая, безусловно, выросла: о самбо стали говорить, картинка стала красивой. Однако, для активного развития направления необходимы финансовые потоки для поддержки тренеров, спортсменов, зрелищности выступлений.
О самбо в вузах: от электива до обязательной дисциплины
— Вы активно выступаете за внедрение самбо в университетские программы. Что именно нужно изменить в системе высшего образования?
Самбо — это допризывная подготовка. Игнорировать его сегодня — значит совершать стратегическую ошибку. К сожалению, сильна в вузах и либеральная грибница – она вот так запросто не пропадёт, затаилась. Мое убеждение: дисциплина «Теория и методика самбо» должна стать базовой для всех физкультурных специальностей. Минимум два курса обучения, 500 часов практики повышения спортивного мастерства студентов на преподавателя — это тот минимум, который позволит нам готовить профессиональные кадры тренеров и учителей самбо в школах. Интересно, что часы ПСМ в физкультурных факультетах стали меньше чем в военных вузах для курсантов уже при Хрущёве (делайте выводы), а сейчас их вообще нет! Для гуманитарных и технических специальностей самбо должно стать обязательной элективной дисциплиной. Сейчас же мы видим, как разные вузы под предлогом «целесообразности» сокращают часы физкультуры, перераспределяя их в угоду другим интересам. Это путь в никуда.
Напутствие будущим чемпионам
— Что бы вы сказали ребятам, которые только делают первые шаги на ковре?
— Ребята, вы на верном пути. Самбо — это наш вид спорта, где правила написаны на русском языке, а тренеры — это люди, которые вкладывают в вас душу. Да, здесь не заработаешь миллионы, как в канадском хоккее, но здесь вы закалите характер. За всю историю самбо воспитало сотни выдающихся людей, среди которых космонавты, герои России, политические деятели. Школа самбо — это фундамент. Что бы вы ни выбрали в будущем — военную службу, науку или производство — навыки, полученные на ковре, сделают вас в сто раз сильнее и увереннее. Не тратьте время на погоню за призрачными шансами в «модных» видах спорта, где вы рискуете остаться у разбитого корыта. Занимайтесь тем, что делает вас мужчинами.
